?

Log in

No account? Create an account
"Атомный проект СССР" -
June 15th, 2007
09:10 am

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
"Атомный проект СССР"
за ссылку спасибо rebebrowser

Зона безопасности
"Заполярный вестник", 11, 12, 15 марта 2004, Норильск, №49, 50, 51
Автор: Михаил Важнов

http://www.x-libri.ru/elib/smi01761/00000001.htm

25 лет назад, в феврале 1979 года, Норильск постигло бедствие: крупная авария на газопроводе несколько дней держала город за горло. От крайних мер по эвакуации жителей, прежде всего детей, спасла Усть-Хантайская ГЭС, выдавшая нагора весь свой максимум.
Спустя десять лет, 14 ноября 1989-го, норильчане вновь оказались заложниками газовиков: из-за резких перепадов температур наружного воздуха (плюс усталость металла) разрушилось около 40 километров труб, много запорной арматуры...
Но первый сигнал о ненадежности тогдашней системы газообеспечения Норильского промрайона прозвучал в 1977-м: июльским вечером в 80 километрах к востоку от Норильска - это район озера Лама - прогремел подземный ядерный взрыв. Он был уже вторым из тех, что "случились" у нас под боком.
Успешная реализация советского атомного проекта породила у научной общественности и руководства ряда отраслей народного хозяйства надежды эффективно распорядиться новыми возможностями решения конкретных, в том числе производственных задач.
В значительной степени именно этим (хотя не исключены специфические военные цели) объясняется, что уже 16 мая 1950 года И.В.Сталин подписал правительственное постановление "О научно-исследовательских, проектных и экспериментальных работах по использованию атомной энергии для мирных целей".
15 января 1965 года на Семипалатинском испытательном полигоне Министерство среднего машиностроения произвело первый советский подземный промышленный ядерный взрыв.
Полнее, чем кто-либо другой, новой технологией воспользовались геологи, нефтяники, газовики. Самая масштабная программа (39 взрывов) - глубинное сейсмическое зондирование земной коры - была выполнена по заказу Министерства геологии.
Места сейсмовзрывов расположились вдоль 14 географических профилей. На пересечении двух из них ("Горизонт", пролегавший от Коми до Тикси, и "Метеорит" - от Диксона до Бурятии) оказался Норильск...

* * *

Мне довелось общаться с непосредственным руководителем работ и одновременно председателем Государственной комиссии, видным конструктором-ядерщиком, начальником отдела Минсредмаша по применению подземных ядерных взрывов в народном хозяйстве, трижды лауреатом Госпремии СССР Виктором Жучихиным. Его "рассекреченные" воспоминания интересны не только благодаря малоизвестным деталям - это любопытные и живые, образные впечатления человека, у которого через нас состоялось знакомство с Крайним Севером, жизнью заполярников.
Послушаем Виктора Ивановича.
- Третий подземный ядерный взрыв на трассе Инта-Тикси был произведен в сентябре 1975 года. Выбор места был обусловлен решением еще и такой задачи: создать емкость для временного хранения аварийного запаса природного газа, потребляемого промышленным районом. А это не только обеспечение предприятий, но и свет, тепло для большого города. Без резерва энергоносителя Норильск рано или поздно мог бы оказаться в катастрофической ситуации.
На побережье озера Лама на глубине 800 метров залегает мощный соляной пласт. Ядерный взрыв в этом пласте образовал бы сферическую полость объемом порядка 20 тысяч кубометров, в которую можно было бы закачать под большим давлением значительное количество газообразного горючего. Идею создания подземного газохранилища, причем почти бесплатно, с энтузиазмом поддержали норильские власти (первый секретарь ГК КПСС Борис Благих, председатель горисполкома Юрий Смолов) и директор горнометаллургического комбината Борис Колесников. Мы уже имели положительный опыт создания и эксплуатации таких своеобразных хранилищ. Поэтому в положительном решении вопроса для Норильска не сомневались. Норильские власти, в свою очередь, заверили нас в скорейшей прокладке трубопровода.
О заполярном городе на вечной мерзлоте - Норильске - до его посещения мне приходилось слышать много хорошего, в том числе из скупых рассказов Авраамия Павловича Завенягина. Из окна гостиничного номера, где остановилась наша группа, открывался вид на широченный проспект протяженностью, пожалуй, более двух километров. На круглой площади справа и слева от начала проспекта возвышались два одинаковых красивейших жилых дома, на первых этажах которых разместились большие магазины: в одном гастроном, в другом универмаг. Направо и налево вдоль проспекта расположились такой же привлекательной архитектуры многоэтажные жилые дома, непохожие друг на друга экзотической красоты рестораны, кафе-закусочные. Поразил своей красочностью спортивный комплекс с плавательным бассейном, разместившийся в отдалении от проспекта метрах в двухстах. Пространство это было заполнено красивым сквером.
При встрече с городскими властями, которую организовал нам начальник городского отдела КГБ Михаил Вахменин, в конфиденциальной беседе мы рассказали о целях задуманного эксперимента. Встреча закончилась тем, что руководство одобрило все наши начинания и обещало всячески оказывать помощь в решении проблем, которые могли возникнуть. Для этого к нашим работам были подключены второй секретарь ГК КПСС Юрий Селезнев и от КГБ Владимир Дрыгин.
Итак, после беглого знакомства с городом, его жителями и достопримечательностями нам предстоял вертолетный перелет на место предстоящей работы.
Сначала по прекрасному асфальтированному шоссе бригада приехала на небольшой аэродром около поселка Валек, а оттуда "МИ-8" доставил нас к озеру Лама. Сюда же, но водным путем - река Норилка, озеро Мелкое... - катера перебрасывали все необходимое для буровиков и для жизнеобеспечения экспедиции.
Пробурить скважину до соляного пласта и в ней произвести ядерный взрыв было решено в двух километрах от озера. От вертолетной площадки в глубь леса была прорублена просека, по которой шла дорога на буровую.
Вдоль берега у самой кромки воды выстроились в ряд полтора десятка балков - жилой городок для нашей экспедиции. Чуть подальше и повыше от воды - пять огромных армейских палаток, в которых разместились склады, столовая и импровизированный Дом культуры.
По соседству с жилым городком вблизи вертолетной площадки оборудовали техническую позицию, на которой экспедицией "Спецгеофизики" согласно проекту были построены временные деревянные домики, предназначенные для командного пункта, работы с технической документацией, хранения и окончательной сборки спецзаряда и размещения аппаратуры управления подрывом...
Через два дня после нашего прибытия на берег Ламы и расселения по балкам прилетел "МИ-8" с аппаратурой и технологическим оборудованием. Сразу появился фронт работ: одни специалисты приступили к монтажу и наладке системы управления подрывом, другие - к подготовке технологического оборудования для производства регламентных работ со спецзарядом, третьи - к монтажу аппаратного комплекса физических измерений. Через день прилетел "МИ-6" со всем необходимым для этих работ и спецзарядом. В течение трех дней все аппаратурные комплексы были смонтированы и проверены на работоспособность контрольными циклами; регламентная проверка спецзаряда показала хорошее состояние его узлов.
Таким образом, все хозяйство оперативно было приведено в полную боевую готовность. Оставалось дождаться окончания буровых работ (ими руководил главный инженер Нижнеенисейской нефтегазоразведочной экспедиции Сергей Литвинов). Однако график срывался. Виной тому были не твердые породы, а плохое качество бурового инструмента и отсутствие необходимого количества запасных частей к нему. Частые остановки на длительное время происходили из-за поломок и последующих ремонтов трубопроводов, замены быстро изнашивающихся шарошек. Затяжка по времени проходки скважины обуславливалась ее большим диаметром - 450 мм и глубиной - более 800 метров.
Наконец буровой инструмент достиг соляного пласта и, легко углубившись в него, дошел до необходимой отметки. После проведения необходимых измерений и генеральной проверки автоматики было получено "добро". Вездеход доставил спецзаряд к буровой установке. Хотя геофизики предоставили данные замера температуры на забое - чуть более 30 градусов, все же решено было еще раз убедиться в этом при спуске спецзаряда, замеряя через каждые 50 метров температуру в его гермообъеме.
Каково же было наше удивление, когда по мере приближения к отметке 300 метров температура резко пошла вверх и достигла почти 40 градусов. А что будет на большей глубине? Ведь при более высокой температуре спецзаряд может выйти из строя. Как быть?
Спуск приостановили, начались дебаты: продолжать ли его дальше или поднять заряд и произвести замер по всей длине скважины без него. Главный геолог Нижнеенисейской экспедиции Владимир Коваленко настойчиво убеждал нас, что не следует делать лишние работы, это какая-то аномалия, довольно часто встречающаяся здесь на Таймыре. Глубже температура будет ниже. Поверив его настойчивым заверениям, рискнули продолжить спуск.
И что же? На глубине 350 метров температура достигла +43, а далее пошла на снижение, и на забое она была +32. Слава богу, все волнения оказались напрасными!
На следующий день, чтобы проверить готовность всех служб и аппаратурных комплексов к проведению эксперимента, была назначена генеральная репетиция. Анализ ее результатов показал полную готовность всех служб и аппаратурных комплексов к работе.

* * *

29 сентября, в день "Ч", нам повезло: установилась безветренная погода, хотя над озером стояла осенняя прохлада, небо было чистым и безоблачным. За полчаса до эксперимента все службы доложили о полной готовности. Члены Государственной комиссии подписали акт на производство взрыва, председатель его утвердил. Дали команду на включение программного автомата. Служба оповещения по громкой связи сообщила об оставшихся минутах. Весь личный состав экспедиции покинул жилые и производственные помещения и собрался на вертолетной площадке. Лишь председатель комиссии и операторы находились на своих рабочих местах. Даже на турбазе "Лама" служба безопасности вывела персонал из помещений (отдыхающих там не было: их перестали привозить по нашей просьбе) - во избежание каких-либо эксцессов.
Нас очень беспокоило воздействие ударной волны на озерную рыбу. Для наблюдения за "поведением" озера в момент взрыва были выделены "смотрящие" на лодках.
Диктор оповещения отсчитывал секунды, оставшиеся до взрыва: "Два. Один. Ноль!" Все ощутили резкий толчок под ногами, затем продолжительное колебание почвы и спустя пару секунд услышали оглушительный грохот. Что происходило на буровой, за лесом не было видно, но на озере каких-либо заметных возмущений глади воды не наблюдалось. При осмотре большой площади акватории озера оглушенной рыбы не обнаружили.
Прошло 15 минут. Радиационная разведка доложила, что радиоактивных выходов в эпицентре и вокруг не наблюдается. Тщательное обследование всех агрегатов на буровой установке показало, что разрушений или поломок после сейсмологического воздействия не последовало. Зато во временном приборном сооружении, расположенном в 300 метрах от эпицентра, некоторые приборы подверглись основательному воздействию: упали со стеллажей аккумуляторы, с осциллографов были сорваны тубусы с фотоаппаратами. К счастью, фотоаппараты не разрушились и информация сохранилась полностью.
Представители службы безопасности, наблюдавшие сейсмическое воздействие на базе отдыха, отметили слабые толчки и колебание почвы. Ни строения, ни отопительные печи не пострадали.
Расшифровка записей аппаратуры физических измерений показала, что спецзаряд (мощностью 7,6 килотонн. - М.В.) сработал нормально. Энерговыделение взрыва соответствовало норме.
По поводу благополучного завершения эксперимента в заполярной тундре на трассе Инта-Тикси руководство экспедиции Спецгеофизики дало ужин.
А наутро - будни: демонтаж аппаратуры и оборудования, упаковка в контейнеры и подготовка к перевозке.
Через два дня прибыл вертолет, в который загрузили все, включая документацию, и со специальным сопровождающим отправили в аэропорт Алыкель, где уже ждал самолет "АН-12", чтобы доставить груз до Москвы.
Личный состав экспедиции на следующий день двумя рейсами вертолета перебазировался в Норильск. Приобрели билеты, и началось долгое ожидание летной погоды...
Когда пошли третьи сутки, терпение у всех было на исходе. Кто-то из командированных в гостинице посоветовал нам ехать в аэропорт: там обязательно представится возможность улететь проходящим самолетом. Так и порешили: сели в электропоезд и через три часа уже были в аэропорту. Мела пурга, наступила настоящая зима. Только расположились - приземлился самолет из Тикси, на котором были свободные места, и 2 октября добрая половина нашей бригады счастливо взлетела, взяв курс на Москву...
Второй взрыв (профиль "Метеорит") - летом 1977 года. Мы надеялись, что к этому времени вопрос о резервном газохранилище - разбуривание цементной пробки, вход в полость и прокладка трубопровода - Норильским комбинатом будет решен. Однако ни того, ни другого не сделали, и уже не только перевезли буровую установку на другую площадку, отдаленную от первой на 500 метров, но и к нашему приезду заканчивали проходку скважины диаметром 300 мм для второго подземного ядерного взрыва. На сей раз должен был использоваться спецзаряд большей мощности (мощностью 15 кт. - М.В.).
На наш вопрос, почему не разбурили цементную пробку в первой скважине, руководство Нижнеенисейской экспедиции ответило, что дирекция Норильского горнометаллургического комбината решила отказаться от использования подземных емкостей для своих нужд. А отцы металлургического предприятия и Норильска сослались на министра цветной металлургии Ломако, который запретил реализацию идеи, мотивируя свой запрет нежеланием подвергать город опасности радиоактивного заражения. И в придачу ко всему, добавил он, нет денег строить газопровод. Так похоронили необходимое для Норильска начинание...
Подготовка ко второму взрыву и сам взрыв (26 июля) прошли, как и в первый раз, по уже отработанной, хорошо выверенной схеме (на глубине 800 метров). Через 15 минут после взрыва дозиметрический контроль сообщил, что у скважины и вокруг нее в радиусе 300 метров радиоактивных выбросов не наблюдается. Не было их и часом позже, и двумя, и на следующие сутки...

* * *

С тех пор много воды утекло. Последний, 115-й взрыв, завершивший всю советскую программу подземных ядерных испытаний в мирных целях, "громыхнул" немногим более 15 лет назад, в 160 километрах от "родины" отечественного Деда Мороза.
Сейчас подобные эксперименты невозможны - их "прикрыл" договор о полном запрещении испытаний ядерного оружия. Да и общественное мнение, особенно после Чернобыльской катастрофы, явно не благоволит к ядерным технологиям. Так что всеобщее и всеобъемлющее "вето" обеспечено надолго. Но...
Сравнительно недавно "Литературная газета" опубликовала беседу писателя Владимира Губарева с Львом Рябевым, одним из бывших руководителей Минсредмаша, а ныне советником министра. Там прозвучало:
"В.Г.: Как вы оцениваете программу промышленных ядерных взрывов?
Л.Р.: Минсредмаш выступал исполнителем... Во многом наши специалисты полагались на... оценки (заказчиков), а свои усилия мы сосредоточивали на создании специальных устройств, которые можно было бы использовать при проведении таких ядерных взрывов. С помощью ядерного взрыва... удалось погасить мощный газовый фонтан в Узбекистане. Это большое достижение. В какой-то мере эффект был получен в сейсморазведке. Для геологов это была большая и очень полезная работа... Программа промышленного использования ядерных взрывов была оборвана на той стадии, когда многие идеи не получили своего воплощения, и это не может не вызвать сожаления..."

* * *

Теперь - о некоторых последствиях ядерных взрывов на Ламе. К сожалению, многими свидетельствами опровергается та часть отчета официальных наблюдателей, где они утверждают, будто экологических последствий не было. Увы, с точностью до наоборот.
Для начала приведу обстоятельные воспоминания Анатолия Евгеньевича Меченко, коренного норильчанина, страстного тундровика, почитателя заполярных красот. В 1975-м ему, слесарю цеха автоматики и КИП, было 28 лет.
- Осенью, в сентябре (уже и белые ночи кончились), мы ходили на моторке почти в восточную оконечность Ламы. Наша стоянка была напротив устья Бучарамы, там, где когда-то, как мне кажется, располагалась экспедиция Урванцева. Из остатков полузаброшенных строений мы соорудили жилье и на этой базе обычно останавливались: прекрасная рыбалка, много ягод, грибов. А какой замечательный, скажу я вам, вид на озеро, окрестные горы!..
Однажды часов в десять вечера в безлунном, звездном небе с той стороны, где находится турбаза "Лама" - это километрах в 90 от нас, - вспыхнуло какое-то яркое свечение, как будто включили очень мощный прожектор. Оно было недолгим и вскоре исчезло. Никаких других аномалий мы не заметили и в шутку посудачили о визите НЛО: тогда это была модная тема.
Утром я встал рано, наверное в пятом часу, подошел зачем-то к лодке, нагнулся и услышал журчание воды - она быстро уходила, обнажая берег метра на четыре. Потом стала быстро прибывать, достигла прежнего уровня. И так несколько раз. Озеро при этом было спокойным, гладким.
Разинув рот от удивления, я покрутил головой: может, кто проснулся и тоже все видел. Но нет. А когда мои товарищи поднялись и услышали о чудных приливах-отливах, посыпались версии, догадки, предположения.
На следующий день под вечер к нам подрулили знакомые. Оказывается, и они видели кое-что необычное: часов в 10-11, когда зашли в озеро, то поразились мутной, кофейного цвета воде - от района речки Батык до турбазы автотранспортников (это 15-20 километров). Такой воды, как в других местах по весне (с палками, щепками), в Ламе никогда не было!
Дней через десять я встретил своего давнишнего приятеля. По его рассказу, в тот вечер, когда мы наблюдали свечение, он с дружками возвращался после рыбалки у Микчангды, и они уже были в районе устья речки Батык, когда сзади тряхнуло, раздался подземный гул, словно заработал реактивный двигатель. Оглянувшись, они вдалеке увидели высоко поднявшийся и тут же опавший столб воды. Следом - волна...
Еще позже, в конце октября, от одного из промысловиков услышал: тому уж примерно месяц, когда, вытянув сети, он обнаружил в них много мертвой рыбы. Место там не очень глубокое, метра четыре, вода чистая прозрачная. Глянул - все дно устлано погибшей живностью.
Многие из тех, с кем приходилось разговаривать о ламских "чудесах", свидетельствовали, что даже на озере Мелкое чувствовалось нечто похожее на маленькое землетрясение. Правда, в нашем "углу" мы ничего такого не ощутили.
Прошло два года... Как-то в конце июля возвращались по Ламе и примерно на полпути до Мелкого в ясную тихую солнечную погоду - было часов 7-8 вечера - неожиданно врезались в стоячую волну высотой полтора-два метра. Если бы не разглядывали прибрежные красоты, не проморгали бы. А так окатило нас хорошенько, мотор заглох. Ничего не понимая, оглянулись, смотрим: волна уходит, а озеро при этом ровное, гладкое, зеркальное...
Однажды я побывал на мысе Тонкий и, оказавшись там, где бурили скважины (теперь-то знаю, для каких целей), увидел любопытный пейзаж: растительность вплоть до берега иная, чем уже в 300-400 метрах поодаль: трава в человеческий рост, деревья в хороший обхват. А дальше "зоны" - обыкновенная тундровая картинка.
Среди свидетелей экологического "стресса" был и Алексей Федорович Федоров, заведующий (1975-1987 годы) организационно-инструкторским отделом Таймырского окружкома профсоюза.
- В то лето к нам приезжал председатель Крайсовпрофа Павел Степанович Колин, и, выкроив свободный денек, мы организовали катер на Ламу: посмотреть, как функционирует Дом отдыха для работников комбината, а заодно и самим развеяться, порыбачить...
Не получилось. Подруливая к берегу, услышали крики: "Уезжайте! Здесь находиться нельзя, опасно!" Толком ничего не поняв, мы все же повернули назад. Через какое-то время сильно тряхнуло, по воде пошла заметная рябь...
На следующий день снова выруливаем к речушке, впадающей в Ламу примерно в километре-полутора от Дома отдыха. И нам представилась необычная, чуть ли не фантастическая картина: все дно у берега словно выложено серебром. Оказывается, устлано глушеной рыбой.
Павел Степанович не на шутку возмутился, сильно переживал, спрашивал: в чем дело, почему. Пригрозил, что потребует наказать виновных. А позднее мы узнали, что причина - подземный взрыв...

* * *

Одна из сопутствующих тем (тогда не она была самой важной) - проблема радиационной безопасности. Еще в начале 90-х годов раздавались предостережения: никто не сможет гарантировать, что в озеро Лама завтра не проникнет ручеек стронция или плутония.
Несколько лет спустя в Государственном докладе "О состоянии окружающей природной среды Российской Федерации в 1994 году" был сделан серьезный вывод относительно перспектив: "Территории... регионов (где проводились подземные ядерные взрывы малой мощности. - M.В.) нуждаются в тщательном обследовании и в случае необходимости в реабилитации. Эта работа... не проводится из-за отсутствия необходимого финансирования".
В этом же документе можно было прочесть: "За 30-летний период радиационных исследований реальных зон и реальных продуктов подземных ядерных взрывов не было вскрыто существенных, принципиальных препятствий для реализации большинства ЯВТ (ядерных взрывных технологий. - M.В.)... Вместе с тем остались не до конца изученными некоторые явления и процессы, принципиально важные для промышленного внедрения ЯВТ. К ним могут быть отнесены: долговременный (сотни и тысячи лет) прогноз безопасности продуктов взрыва, оставляемых под землей на большой глубине, миграция продуктов взрывов в пористых коллекторах; технологические трудности локализации радиоактивных рассолов в подземных емкостях-хранилищах после окончания их эксплуатации и другое".
Правда, обнадеживало следующее: "...подземные воды не перенесут значимые количества РАВ (радиоактивных веществ. - M.В.) к человеку. Можно представить себе любые аварийные ситуации, но тогда они будут относиться к локальным, ничтожным по размерам территориям. Это обусловливается путем выбора сред и точек проведения подземных испытаний: сама геологическая среда (горный массив) рассматривается как основной барьер, свойства которого исключают проникновение РАВ за время существования наиболее опасных радионуклидов в среду обитания человека".
А вот чем однажды (1998 год) "порадовал" Ю.Маркович, в прошлом - начальник Норильской инспекции Госатомнадзора России: "Может ли грозить опасность жителям Таймыра вообще и Норильского промышленного района в частности? Да, может. Известно, что озеро Лама соединяется с озером Мелким, а далее с рекой Норильская. На реке Норильская стоят водозаборы Норильска и Талнаха. А в случае разгерметизации полостей взрыва может произойти радиоактивное загрязнение воды.
Возможна ли разгерметизация? Да, возможна. В результате вмешательства человека, например при проведении буровых работ, либо в результате горно-геологических процессов. Отметим также, что второй взрыв на Ламе был произведен недалеко от первого и мог нарушить целостность полости от первого взрыва.
Взрыв на Соленинском месторождении также может иметь негативные последствия в виде радиоактивного загрязнения газового конденсата, который в конечном итоге по газопроводам опять же попадает в Норильск.
Норильская инспекция Госатомнадзора России обращалась в администрацию Норильска и Таймырского автономного округа с предложением организовать контрольное обследование потенциально опасных территорий - ответа пока нет. По всей видимости, как всегда, нет денег, хотя губернатор обещал подумать. В прошлом году (1997-м. - M.В.) председатель Таймыргеолкома Иван Иванович Сидоров обещал профинансировать эти работы. К большому сожалению, Ивана Ивановича больше нет. Учитывая, что взрывы на Ламе проводились недалеко от турбазы Норильского комбината, может быть, он найдет возможность выделить деньги на эти работы? Нет причин у норильчан ударяться в панику, но и принимать на веру, что радиоактивное загрязнение отсутствует (по замерам 10-летней давности), - неразумно".

* * *

А как видится проблема теперь? Попробуем разобраться, опираясь на мнения специалистов.
Как установлено, распространение "заразы" наименее вероятно, если взрыв проводится в массиве каменной соли, так как возникающие трещины быстро самозалечиваются, вследствие чего гарантирована герметичность полости. Напомним, что взрывы на Ламе и Северо-Соленинском месторождении - в мощной толще каменной соли.
Далее. Наукой установлено: "...продукты взрыва, будучи тяжелыми металлами и их окислами, конденсируются, затвердевают и выпадают на дно. Пары соли по мере их остывания также конденсируются и стекают на дно полости, прикрывая и экранируя толстым слоем осевшие ранее радиоактивные продукты взрыва. Это обеспечивает в самой полости благоприятную радиационную "среду".
Наконец первоочередное условие предотвращения радиационной угрозы - должный радиус подземной "емкости": глубину расположения заряда нужно рассчитать так, чтобы полость оказалась целиком внутри солевого пласта. И чем лучше она "упрятана", тем выше ее надежность.
По официальным данным того времени, объем полостей, образовавшихся вследствие "Горизонта-3" и "Метеорита-2" - примерно 30 и 50 тысяч кубометров, то есть радиус - 19 и 23 метра (если пользоваться современной методикой расчетов - порядка 22 и 27 метров, но тогда объем полостей возрастает до 50 и 82 тысяч кубометров соответственно). Но в районе Ламы заряды опускались так, что соляная "крыша" составляла от 200 до 250 метров! Да и диаметры зон дробления невелики - менее ста метров. Так что в системы водообеспечения Норильска ничего не должно было проникнуть.
Не существовало и угрозы переноса радионуклидов с газом: на сухом, обезвоженном сырье они не "селятся".
(Кстати, о взрыве на Соленинском месторождении. Действительно, 4 сентября 1982 года в 190 километрах западнее Дудинки на глубине 960 метров был взорван заряд мощностью 16 кт в тротиловом эквиваленте - так называемый "Рифт-1", расположенный на одноименном профиле, пересекшем страну от Обской губы до Иркутской области. Как рассказывал мне главный инженер проекта В.И.Клишин (ВНИПИ промтехнологии), руководство комбината и города изо всех сил противилось эксперименту: "Вы нам погубите месторождение! Не дай бог - опять авария на газопроводе!" Пришлось Клишину напомнить о санкциях за срыв правительственной программы).
В общем, как заключают атомщики, "метод создания подземных емкостей в отложениях каменной соли с помощью подземных ядерных взрывов позволяет иметь на глубинах до 1000 метров устойчивые полости объемом более 60 тысяч кубометров... с обеспечением сейсмической и экологической безопасности".
Но в середине 70-х надежных расчетов и достоверных исследований, видимо, еще не было. Или их скрывал режим строжайшей секретности. А потому позиция П.Ф.Ломако относительно возможности радиационного заражения объяснима.
Впрочем, и сейчас избавиться от тревожных предположений трудно. Нужны замеры - их не проводили уже полтора десятка лет. Надеемся, что не "утонет" предложение красноярского землячества, направленное Виталию Боброву еще в бытность его директором Заполярного филиала "Норникеля": предлагалось воспользоваться услугами специализированной организации - ВНИПИ промтехнологии. Расходы небольшие, а морально-психологический, социальный эффект - заметный.

* * *

Остается последний вопрос - о резервном газохранилище. Ведь некоторые специалисты со стороны до сих пор считают отказ необоснованным, напрасным, опрометчивым.
Послушаем норильских газовиков.
В.П.Бурдин, директор ПО "Норильскгазпром" (1979-1986): "В феврале 1980-го, после восстановительных работ на магистральном газопроводе (крупная авария 2 февраля 1979 года. - M.В.), комиссия под председательством первого заместителя газовой промышленности Гранда Маргулова рассмотрела несколько вариантов надежного обеспечения Норильского комбината природным газом. Два из них были оценены как приоритетные: создание спецметодами объемного хранилища в месторождении соли вблизи Норильска и строительство четвертой вышки газопровода Мессояха-Норильск".
В.А. Боровков, начальник производственного отдела ПО "Норильскгазпром" (начало 80-х): "Да, расчеты по резервным емкостям проводились. Исходя из того, что нам был бы нужен примерно десятидневный запас газа, предстояло загнать в хранилище не менее 100 млн. кубометров активного газа.
Рассматривался район, близкий к Дудинке, где труба уже есть. Если создавать несколько емкостей взрывами небольшой мощности (в противном случае высока вероятность трагических последствий. - M.В.), то с учетом их проведения, обустройства инфраструктуры, строительства компрессорной станции, содержания обслуживающего персонала и т.д. стоимость проекта оценивалась примерно в 100 миллионов рублей. Столько же, сколько еще одна нитка газопровода с Мессояхи".
В.П.Бурдин: "Поэтому и остановились на этом, мессояхском проекте. Были запроектированы и реализованы самые современные на тот момент и испытанные на Крайнем Севере технические решения, материалы, оборудование; строймонтажные работы выполнены с высоким качеством и при хорошем контроле.
Надежность газоснабжения обеспечивалась также благодаря организации эксплуатационного управления магистральных газопроводов с необходимой техникой и обученным персоналом, цеха научно-исследовательских и производственных работ, в задачи которого входили мониторинг трубопроводов и оборудования. Как показало будущее, эти меры были правильными и вполне достаточными".
А вариант "Лама" не котировался изначально.
В.А.Боровков: "Полости, которые образовались от тех взрывов - их две - маленькие: судя по размерам, туда удалось бы загнать не более 10 миллионов кубиков газа. На сутки работы! Еще одно соображение касалось поведения газа в полости. Специалисты сомневались, что его давление удастся поддерживать без постоянной подкачки. Это усложнило бы эксплуатацию "склада". Суммарно потребовалось бы значительно больше средств, чем на четвертую нитку. В итоге от идеи отказались. А вскоре и очередную нитку ввели, что сразу подняло степень надежности газообеспечения Норильского промрайона".
Следом - еще и еще одну.
Так что тема, похоже, исчерпана. По крайней мере, со времени дебатов более чем 20-летней давности "рецидива" не было.
Впрочем, на "излете" разговора В.А.Боровков интригующе заметил: "У меня есть вариант организации хранилища газа. Простой и недорогой. Будет нужда, готов поделиться соображениями..."
Можно ли расценивать этот, "пассаж" как некое объективное, хотя и косвенное свидетельство актуальности проблемы резервного "склада" жизненно необходимого нам топлива? Ведь сегодня у газовиков два рабочих трубопровода и один - в резерве. Время от времени отдельные участки "трубы" перекрываются для ремонта, обследований. А коли так, проблема, о которой говорилось, возможно, не снята с повестки дня...
Вот, собственно, и все.
И подумалось: какие неожиданные коллизии, нюансы, многозначные детали составляли суть дела, которое при необходимости можно изложить в несколько строк...
Всего в несколько строк!

* * *

В работе использованы документы "Атомного проекта СССР", материалы, предоставленные автору ВНИПИ промтехнологии, публикации В.Адамского, В.Клишина, Ю.Смирнова, Ю.Дубасова, Г.Цыркова, К.Мясникова и других, а также ряд иных источников.

иначе как придурками тех, кто санкционировал эти подземные ядерные взрывы рядом с оз.Лама не назовешь.

Tags:

(1 comment | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:grimzone
Date:June 15th, 2007 04:51 pm (UTC)
(Link)
"25 лет назад, в феврале 1979 года, Норильск постигло бедствие: крупная авария на газопроводе несколько дней держала город за горло."

Хе... Помню я тот случай. Действительно, было холодно. Обращения по телевизору к жителям, и всё такое...
Powered by LiveJournal.com